Каталог книг:


Взгляд на математику и нечто из нее - Содержание - О дедуктивном построении математики

О дедуктивном построении математики

На этом мы расстанемся с Древним Вавилоном и перенесемся мысленно в Древнюю Грецию, где, как уже говорилось, протонаука превратилась (или, лучше сказать, окончательно превратилась) в науку. Это произошло не только с математикой, но и с философией, астрономией, географией, биологией; отчасти это начало происходить с некоторыми частями физики (со статикой и акустикой). Судя по всему, рано или поздно это все равно произошло бы (доказательством служит Китай), но тому, что это произошло именно в Греции, как полагают, способствовали некоторые особенности греческого общества. В Греции впервые в истории получили общественное одобрение все виды творчества, продуктивной духовной деятельности, в том числе и лишенные непосредственного утилитарного значения. Общественная и культурная обстановка была такова, что широкую известность получали авторы даже тех открытий, которые не имели практической ценности. Греческому обществу был присущ дух соревновательности, причем главным признавалась победа, дававшая славу, тогда как материальных благ с ней могло и не связываться, и в любом случае они не были главным. Такое положение сложилось в греческом спорте - все знают об Олимпиадах, но на самом деле было много соревнований, регулярно проводившихся на различных уровнях, от общегреческого до сугубо местного. Затем это в тех или иных формах распространилось на интеллектуальное творчество - на искусство (особенно на литературу и музыку), позднее на философию и науку. Такое отношение создавало стимулы для поисков в самых различных направлениях интеллектуального творчества. В математике быстро стало ясно, что добиться общепризнанных и неопровержимых результатов здесь можно, лишь применяя строго логические рассуждения. Люди, чувствовавшие расположение к такой деятельности, испытывали при этом особого рода интеллектуальное наслаждение, причем это, конечно, было так же и на Древнем Востоке, но в Греции дедуктивное построение математической теории приобрело статус респектабельного занятия, а раньше все эти дедукции были личным делом писца и, конечно, никем не систематизировались (в отличие от результатов). Нет сомнений, что по крайней мере в Вавилоне проводились какие-то нетривиальные математические рассуждения, но систематическое дедуктивное изложение геометрии (к которой у греков в основном сводилась вся тогдашняя теоретическая математика) - достижение греков.

Плодами многовековой работы, в результате которой вся математика, а не только геометрия, приобрела систематический характер, мы пользуемся на каждом шагу, не замечая. Алгебра и буквенные обозначения в ней - это достижение уже не греков, а отчасти арабов, отчасти европейцев периода перехода от средних веков к новым. Мы на каждом шагу используем, что от перестановки слагаемых сумма не меняется и другие законы арифметических и алгебраических действий. Но ведь это надо было осознать и отчетливо сформулировать, чтобы потом это, так сказать, вошло в нашу плоть и кровь.

В школе более или менее дедуктивно, опираясь на аксиомы, строится геометрия. Но, к сожалению, при дедуктивном построении науки, прежде чем вы доберетесь до действительно содержательных и заранее не очевидных утверждений вроде хотя бы той же теоремы Пифагора, приходится довольно долго возиться с различными простыми фактами вроде того, что диаметр делит круг пополам или углы при основании равнобедренного треугольника равны. Оба эти утверждения приписывают, обоснованно или нет, Фалесу - греческому мудрецу, по преданию первым начавшему разрабатывать дедуктивную трактовку геометрии. С чисто практической точки зрения - ничего себе мудрец: даже ребенок дошкольного возраста, когда делит яблоко пополам, режет его через центр, т. е. он понимает, чувствует, догадывается, что экваториальная плоскость делит шар пополам, - это посложнее деления круга! Но дело в том, что и такие вещи надо доказывать. За все надо платить.

Спустя две тысячи лет один молодой человек, скорее даже юноша, читал "Начала" Евклида. Он читал формулировку теоремы, на секунду задумывался, представляя себе, о чем идет речь, ему становилось ясно, что она верна, и он, не читая доказательства, переходил к следующему утверждению. Паренек не понимал сути дедуктивного построения геометрии и зачем оно нужно. Что ж, он был не первым и не последним в этом отношении. Только это был Ньютон.

Так как это был Ньютон, то впоследствии он это понял. Для своего времени он как раз в наибольшей степени следовал нормам дедуктивного построения научной теории.

В школе обычно нет возможности полностью развернуть дедуктивное построение геометрии. И не потому, что это сложно (вспомните, Ньютону первые предложения Евклида вообще казались очевидными), а потому, что это скучно и непонятно, зачем это нужно (вспомните о нем же), и требует времени. И надо следить, как бы ненароком не использовать что-нибудь совершенно нам ясное, но чего мы пока что еще не доказали. Предпринимались героические усилия, чтобы разработать сравнительно простую, легко обозримую аксиоматику и чтобы строго логическое построение геометрии на ее основе было по возможности коротким и прозрачным. Последнее достижение в этом направлении - учебник А. В. Погорелова<. Но и его называют трудным и, говоря непочтительно, "заумным". Мне кажется, что в общеобразовательной школе, рассчитанной на всех подростков и юношей и девушек, независимо от того, чем они будут заниматься впоследствии, дать последовательное чисто дедуктивное построение геометрии никогда не удастся. (Я не говорю здесь о спецшколах физико-математического направления.)

Мне кажется, что то простое вавилонское доказательство теоремы Пифагора, которое приведено выше, долгое время оставалось "жертвой" тщетных попыток придать изложению геометрии строго дедуктивный характер. Ведь в нем используются площади, значит, при строго последовательном изложении предмета его надо отложить до того времени, когда будут изучаться площади. А в самой теореме речь идет о длинах отрезков, и хорошо бы привести ее в соответствующем месте, задолго до площадей. Кроме того, с самими площадями, если мы до них уже дошли, имеются свои сложности. Площадь не является первичным понятием, фигурирующим в аксиомах; значит, надо дать определение площади, а это не так-то просто. Правда, наибольшие сложности связаны с площадью криволинейной фигуры - честно говоря, я сомневаюсь, чтобы в школьном курсе это можно было сделать удовлетворительным образом. Но в доказательстве теоремы Пифагора нам нужны только многоугольники, у нас ведь там были четыре треугольника и два квадрата. С ними дело обстоит лучше. Надо также знать, что площадь фигуры равна сумме площадей ее частей. Почему мы уверены, что это так? Интуитивная уверенность, по-моему, имеет отношение не столько к геометрии, сколько к физике. Мы представляем себе фигуру сделанной из какого-то однородного материала, тогда ее площадь пропорциональна количеству содержащегося в ней вещества - ее массе. Далее подразумевается, что когда мы разделяем тело на несколько частей, сумма их масс равна массе исходного тела. Это понятно, потому что все состоит из атомов и молекул, и раз их число не изменилось, то не изменилась и их суммарная масса. Но подумайте, на какое количество экспериментальных физических фактов опирается это наше рассуждение. И ведь это отнюдь не геометрия. Впрочем, есть один геометрический момент, тоже нуждающийся в разъяснении. Ведь, собственно, масса куска однородного материала пропорциональна его объему; значит, надо знать, что объем "листа", имеющего форму данной фигуры, пропорционален ее площади. Это уже относится к стереометрии и является утверждением и о площадях, и об объемах! Словом, сколь бы ни была обоснована опытом уверенность, что площадь фигуры равна сумме площадей ее частей, в геометрии надо это доказывать. Здесь опять-таки возникают неприятности с криволинейными фигурами, но для многоугольника, разбиваемого на многоугольники же, все обстоит довольно просто. В начале века существовали учебники (повышенной сложности), в которых все это делалось аккуратно. Ничего особенно сложного здесь нет, но требуется время, которого в общеобразовательной школе хватить на это не может. В учебнике Киселева существование площади, имеющей то самое свойство, которое мы сейчас обсуждаем, честно постулировалось как некое допущение, причем говорилось, что это на самом деле верно, но мы этого доказывать не будем. Так что и теорема Пифагора, если ее доказывать с площадями, в чисто логическом отношении останется не совсем доказанной.





Это интересно!

Полезные ссылки